Эпицентр творческого эгоцентризма

Дневник за 1566 год
Дневник за 1567 год
Дневник за 1568 год

1569, 27 февраля.
Я и не сомневалась в даре убеждения Его Высочества. На помощь к нам прибыли войска из Ля Рошели. Столько новых лиц... Пойду смотреть на них из окна замка. Думаю, Милана тоже не откажется.

1 марта.
Мэр Ля Рошели Пьер Гриньон очень мил... Не удержалась и нарисовала. Надо будет упросить дядюшку съездить вместе в Ля Рошель, когда война кончится.

23 марта.
Слава Богу, вернулись эти отчаянные смельчаки из Нового Света. Не знаю, что они привезли. Хотя что там может быть, кроме золота и "жажистой жажи"?

15 апреля.
Говорят, испанцы близко. Его Высочество почти все время проводит на стенах, лично проверяя пушки и расставляя людей.
Явилась кучка французских гвардейцев. Воистину, щедрость короля Карла не знает границ...

21 апреля.
Всех женщин и детей из окрестных деревень собрали в замке. Испанцы под стенами. Их Высочества в обществе Миланы и Луизы стоят у окон, но нам отсюда не видно ничего интересного.

10 мая.
Хм... А осада так должна выглядеть? За день в нашу сторону летит одно ядро, лишь изредка падающее довольно близко от стены, и сотня непонятных, но явно бранных слов. Эти трусы не подходят ближе, чем на пушечный выстрел!

25 мая.
Ничего не понимаю. Осада, похоже, снята, но католики все еще в Наварре. В замке как-то оказалась мадам Сюзанна, подруга детства принцессы Клевской - придется называть ее так, ведь титула я не запомнила.

31 мая.
Мадам Сюзанна увезет меня в Париж по тайной дороге, о которой испанцы не знают. Меня хочет видеть сам Нострадамус!

Дю Барта передал мне письмо, которая я должна отнести в Лувр его даме. Это так тяжело - противостоять собственному любопытству. Хранишь письмо за корсажем и все время напоминаешь себе, что читать чужие письма низко - если, конечно, в этом нет государственной необходимости...

20 июня.
Путешествие было ужасным. Но теперь я живу в доме Нострадамуса и работаю над его портретом. Он восхищен моим скромным талантом и разрешает мне оставаться его гостьей до тех пор, пока мне не будет угодно вернуться в Наварру.

25 июня.
Портрет закончен, и мне щедро заплатили. Конечно, это будет неприлично, но я собираюсь теперь погулять по Парижу без сопровождения. Впрочем, надену самое скромное свое платье, может, примут за простолюдинку...
Я слышала, Его Величество собирает армию, которую поведет герцог Анжуйский. Значит, скоро Наварру освободят, и я смогу вернуться.

26 июня.
Совсем забыла о письме. Избавилась от него, отправив в Лувр обычной почтой. Вот если бы все проблемы можно было решить при помощи денег.

27 июня.
Сегодня пришлось поклониться какому-то испанскому гранду. Подумать только, надел маску и думает, что манеры его не выдают и можно обращаться к дамам "Сеньорита"... Мы слушали выступление лютниста, а испанец обходил нас со шляпой, будто он директор бродячего цирка или кто-нибудь в этом роде, и сам не положил в эту шляпу ни одного су, хотя одет был богато...
Да, а музыкант очень интересен. Надеюсь, встречу его завтра на том же месте.

28 июня.
Этот музыкант, мистер Доусон, оказывается, придворный лютнист Ее Величества Елизаветы Тюдор. Я сегодня посетила вместе с ним один из парижских кабаков (хорошо, что дядюшка об этом не узнает, племянница героя-маршала должна быть благочестивой и добродетельной). Он играл на лютне, а я его рисовала, и как только закончила, отдала рисунок и сбежала.

5 июля.
О Боже. Я сижу в доме Гизов... Мне столько раз говорили о красоте герцога Генриха де Гиза, что сегодня я, встретив на улице секретаря Шарля Омальского, наплела ему, что у меня заказ на портрет герцога от одной дамы, пожелавшей остаться неизвестной... Теперь я здесь жду герцога.

6 июля.
Омальский был весьма вежлив со мной. Наверное, потому что у меня хватило ума скрыть свое происхождение. А Гиза в очередной раз арестовали, так что я могу исчезнуть.

7 июля.
Это почти чудо - сегодня я встретила на улице тех самых цыганок, что танцевали тогда на празднике в честь Ее Высочества. Завтра вместе с ними отправлюсь в Наварру, несмотря на пугающие слухи о полном разгроме французской армии.

8 июля.
У ворот Парижа меня окликнул мистер Доусон. Хотел узнать мое имя. Я сказала настоящее - все равно мы уже вряд ли увидимся. Кажется, я сожалею об этом...